Может ли следователь допрашивать ребенка инвалида, находящегося в психбольнице?

Как не оказаться в психбольнице из-за уголовного дела? Советы юриста

Может ли следователь допрашивать ребенка инвалида, находящегося в психбольнице?

Не разбрасываясь громкими словами о «карательной психиатрии», отметим, что в рамках производства по уголовному делу (в том числе о репостах по ст.

282 или 148 УК РФ) можно против своей воли оказаться в психбольнице. Неприятный шанс на это возникает при назначении психиатрической экспертизы и принудительного лечения вместо наказания.

Что с этим делать и можно ли избежать? Давайте разбираться.

А) Основания

В соответствии с требованиями УПК, судебная экспертиза обязательно назначается следователем, если необходимо установить психическое состояние подозреваемого, когда возникает сомнение в его вменяемости или способности самостоятельно защищать свои права в уголовном процессе.

В соответствии с позицией ВС РФ (постановление Пленума ВС «О практике применения судами принудительных мер медицинского характера»), «сомнение» может появиться, если человеку в прошлом оказывалась психиатрическая помощь; он учился в учреждении для лиц с задержкой или отставанием в психическом развитии; он получал черепно-мозговые травмы; просто странно себя вел и говорил; сам рассказывал о своем болезненном психологическом состоянии. Этот перечень не закрыт, так что при желании в «психушку» следователь может отправить любого.

Б) Порядок

Для амбулаторной экспертизы нужно только постановление следователя; а вот для отправки в больницу на экспертизу — постановление + ходатайство, которые в итоге дадут судебное решение об этом. Правда, это только если подозреваемый/обвиняемый находится не в СИЗО и не под домашним арестом.

Если его мера пресечения связана с лишением свободы — достаточно ходатайства следователя. Формулировка закона для проведения экспертизы в стационаре довольно обтекаема: «если при назначении или производстве экспертизы возникает необходимость в стационарном обследовании». Кто ее устанавливает, в итоге не ясно.

На практике дело обстоит так: прежде, чем поручить экспертизу тому или иному учреждению, следователь направляет ему запрос — с примерным перечнем вопросов, сведениями о лице, обстоятельствах дела и т. д., В запросе уточняется, может ли учреждение провести экспертизу и что ему для этого нужно.

В итоге сам эксперт решает, нужно ему проводить экспертизу в стационаре или амбулаторно.

Согласия человека, в отношении которого проводится экспертиза, естественно, никто не спрашивает. Однако он вправе участвовать в судебном заседании, знакомиться с постановлением о назначении экспертизы, предлагать свои вопросы (и на том спасибо).

В) Срок

Общее правило — 30 дней, продляется судом по мотивированному ходатайству эксперта на 30 дней, и после — еще раз на 30. Максимум совокупно — 90 дней.

Это не наказание в прямом смысле.

А) Основания

1. Лицо признано невменяемым — то есть экспертизой установлено, что оно не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния психики.

2. У лица после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение или исполнение наказания.

3. Лицо совершило преступление и страдает психическими расстройствами, не исключающими вменяемости.

4. Лицо в возрасте старше восемнадцати лет совершило преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, не достигшего четырнадцатилетнего возраста, и страдает расстройством сексуального предпочтения (педофилией), не исключающим вменяемости.

Б) Срок

Не ограничен. До «стабилизации» состояния. То есть по решению комиссии врачей-психиатров человека должны отпустить, как только он перестает представлять опасность для себя и окружающих и нуждаться в психиатрическом лечении.

В) Порядок

Принудительное лечение назначается только судом в случае признания лица виновным в совершении общественно опасного деяния — но невменяемым или неспособным к отбытию наказания, что устанавливает экспертиза.

Принудительно лечить могут:

— амбулаторно,

— в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях: общего типа, специализированного типа либо специализированного типа с интенсивным наблюдением.

Вид зависит от того, что скажет комиссия психиатров: пациент совсем «тронут» или еще не очень.

Выводы

Как и практически всегда в уголовном деле: все зависит от экспертизы.

Вряд ли можно говорить о тенденции к «карательной психиатрии» по политически мотивированным делам — принудительные медицинские меры по ним назначаются не так уж часто, равно как и стационарные экспертизы.

Однако необходимо помнить о возможности их проведения — и оспаривания в порядке ст. 125 УПК РФ, о чем должен знать ваш любимый проверенный адвокат.

Источник: //7x7-journal.ru/posts/2018/09/03/kak-ne-okazatsya-v-psihbolnice-iz-za-ugolovnogo-dela-sovety-yurista

Садомазохизм и монстры в голове: почему дети попадают в психбольницы

Может ли следователь допрашивать ребенка инвалида, находящегося в психбольнице?

Грипп, коклюш, ветрянка и пневмония – эти детские диагнозы не очень пугают родителей. Все знают, что делать в таких случаях. Но, когда замечают за своим ребенком «странности» не физиологического характера, впадают в ступор. Меж тем психические патологии у младшего возраста – не редкость.

Как вовремя отличить настоящих монстров в голове от невинной детской игры, зачем некоторые подростки сами просятся в стационар, а некоторые зовут на помощь Микки-Мауса? Чтобы выяснить это, наш корреспондент отправился в Центральную клиническую психиатрическую больницу Подмосковья, где уже 50 лет разбирают особые случаи.

ПСИХОУЗЕЛ

Детское отделение филиала Московской областной психиатрической больницы находится в деревне Медное-­Власово городского округа Лосино-Петровский, рядом со старинной усадьбой, на опушке леса с корабельными соснами. Здесь лечат детей с 3 до 18 лет со всего Подмосковья.

Больница практически не отличается от рядовых медицинских учреждений для юных пациентов: игровые комнаты, классы для занятий по школьной программе, спортзал с тренажерами. Только санузлы необычные: в них не запираются двери и нет шторок в ванных. Требования безопасности. По коридорам с криками и смехом носятся малыши.

Самые обычные на первый взгляд: непослушные, раскрасневшиеся.

– Значит, хорошо лечатся! – с улыбкой замечает заведующая 1-м отделением Анастасия Одинокова. – Зайдемте сюда.

Дух микки-мауса

Грядет тихий час, но обитатели одной из палат, куда мы заходим, никак не угомонятся. При нашем появлении мальчик, что-то увлеченно рассказывавший соседям по комнате, мгновенно юркнул под одеяло и стал подглядывать за гостями. Это Олег (имена здесь и далее изменены. – Прим. ред.), ему 8 лет . Про него говорят – звезда отделения. Научил всех ребят вызывать духов.

– Это очень просто! – польщенный вниманием, мальчик раскрепощается. – На листе бумаги надо нарисовать любой персонаж, хоть Микки-Мауса, а внизу слова «да» и «нет». Задавать вопросы и карандашом на нитке водить. В какую сторону карандаш склонится, такой и ответ.

Аналог спиритической доски Олег сделал сам. Врачи говорят, что к разговорам с привидениями мальчик относится очень серьезно.

– Он погружен в свой собственный мир. Склонен к смакованию ужасов, – поясняет Одинокова. – При этом боится темноты и призраков, которых вызывает.

У Олега шизотипическое расстройство. Это еще не шизофрения и может никогда ею не стать, но специфические черты недуга заметны: аномалии мышления, не­адекватные эмоции, параноидальные идеи. Иногда этот тип расстройства так и называют – «вялотекущая шизо­френия». До полноценной не хватает симптомов.

Под присмотром специалистов мальчик в безопасности, но как его особенности проявятся со временем, не может предсказать никто.

Не трогать

В отличие от Олега его ровесник Иван – неразговорчивый ребенок. У мальчика органическое повреждение мозга и практически отсутствует речь. В больницу на осмотр Ваня регулярно ложится на протяжении последних трех лет. Именно тогда у ребенка впервые заметили трудности с общением и… сексуальную расторможенность.

– Не удивляйтесь. Такой диагноз может проявиться и в три года. Это один из сигналов о «неполадках» по психиатрической части, – поясняет Одинокова.

Ваня – опекунский ребенок. Несколько лет назад его изъяли из кровной, неблагополучной семьи, где он и насобирал себе психиатрических расстройств. Сейчас мальчик получает необходимые препараты и постепенно осознает, что трогать свои половые органы на людях – неправильно. Постепенно, как уверяют специалисты, Ваня научится вести себя в обществе.

Педагог видит первый

Попадают сюда и просто трудные подростки. Например, Паша. В свои неполные 14 мальчик неоднократно напивался, убегал из дома, привлекался за воровство и драки с одноклассниками. Сюда его направили по рекомендации из школы. Прогноз благоприятный. На днях Пашу выпишут, и у него есть высокий шанс не возвращаться сюда больше никогда.

– А к нам в основном и поступают дети именно с рекомендациями из школы, – поясняет заведующая 3-м отделением Елена Большакова. – Потому что родители до последнего «не замечают» странности в поведении ребенка, которые бросаются в глаза педагогам. Бывает, подростки обращаются за помощью сами.

Становится психиатрическая больница пристанищем и для тех, кто уже успел потерять себя в этой жизни. Последним из таких в учреждение поступил 16-летний Сергей. Мальчик воспитывается матерью-одиночкой, которая работает сутками и не имеет ни сил, ни времени поговорить с сыном.

– У мальчика развилась депрессия, – говорит Большакова. – Он не знает, зачем ему жить, не видит себя в будущем.

Теперь вкус к жизни ему постараются вернуть психологи.

Слышу чужие мысли и голоса

Половина пациентов 3-го отделения имеют диагноз «шизофрения». Специалисты не скрывают, это самая жуткая болезнь в психиатрии. И чем раньше она проявится, тем печальнее прогноз. К сожалению, дебют в раннем школьном возрасте сейчас не редкость.

– Никогда не забуду девятилетнего мальчика, который три года скрывал от всех, что у него в голове живет монстр, который говорит ему, что делать, – рассказывает Большакова. – Мама ему не верила. Тогда ребенок сам обратился за помощью.

История еще одного пациента отделения, Ильи, напоминает голливудский сценарий. В 13 лет мальчик понял, что «слышит» мысли других людей. Подростку понравилось новое состояние, он почувствовал себя властелином мира.

– Но вместе с новыми способностями Илья потерял возможность чувствовать свои эмоции, – рассказывает Большакова. – И это его напугало.

Мальчик осознал, что эмоциональную встряску ему приносит только боль. Подросток начал практиковать со своей подругой садомазохизм. Это не мешало ему оставаться отличником в школе, поэтому со стороны изменений никто не заметил. Илья обратился к психиатру сам. Большакова вспоминает, что выписали его в очень хорошем состоянии.

«ДВОЙКА» – ПОКАЗАТЕЛЬ

Как же родителям распо­знать тревожные симптомы психических заболеваний у ребенка, особенно если дети скрывают их? Ответ специалистов прост – больше уделять внимания.

– При дебюте заболевания ребенок может меняться, становиться совершенно другой личностью, замкнуться в себе, – поясняет заместитель главного врача по медицинской части «ЦКПБ» Михаил Щербаков. – Но чаще всего это могут быть элементы игры для привлечения внимания, поэтому важно постоянно коммуницировать. Следить за поведением, при случае посоветоваться со специалистом.

По словам врача, первыми психические отклонения у детей действительно замечают именно педагоги, и это показатель неправильного отношения родителей к своим чадам.

– Родителям же все время некогда, они постоянно заняты или работой, или домашними делами, – поясняет Щербаков. – А потом смотрят дневник и начинают ругать за плохие отметки. А ведь прорехи в учебе могут быть свидетельством скрытой депрессии или другой душевной патологии.

Еще одна из типичных ошибок практически всех родителей – отрицание недуга, даже при его явном проявлении.

– Бывает, что родители не просто не замечают у ребенка тревожные симптомы, – говорит Щербаков. – А активно сопротивляются лечению. Был у нас девятилетний мальчик, страдающий анорексией. После каждого приема пищи вызывал у себя рвоту. Его родители были против обследования.

Не хотели, чтобы мальчик попал в руки «страшных» психиатров. причина: «мы ребенка в дурку сдадим, а вы его овощем сделаете». В случаях, когда родители отказываются от обследования и лечения, медики привлекают сотрудников опеки, которые оперативно изымают ребенка и отправляют его в медицинское учреждение. Иногда только такими жесткими мерами можно спасти жизнь детей.

Работа детской психиатрической службы Московской области по диагностике, лечению и профилактике психических и поведенческих расстройств у детей проводится планомерно и целенаправленно в течение многих лет, – рассказал главный внештатный детский специалист-психиатр Министерства здравоохранения Московской области Сергей Поздняков. – Ее основными принципами на сегодняшний день остаются гуманность, законность, соблюдение прав ребенка, гарантии доступности медицинской помощи и оказание ее в наиболее щадящих условиях, обследование и лечение пациентов в соответствии с самым современным уровнем научных и практических знаний. Налажено активное взаимодействие с системой образования, социальными службами и органами опеки, комиссией по делам несовершеннолетних и защите их прав.

При каких симптомах следует немедленно показать ребенка врачу:

1. Необоснованные страхи и тревога

2. Нервный тик и повторяющиеся действия

3. Беспричинно меняющееся настроение

4. Агрессивность или аутоагрессия

5. Замедленные или необычные телодвижения

6. Галлюцинации

7. Бессвязная, нелогичная речь

8. Нарушения сна

9. Навязчивый интерес к сексуальной сфере

10. Долговременный отказ от еды или странности в пищевых предпочтениях

Источник: //mosregtoday.ru/soc/sadomazohizm-i-monstry-v-golove-pochemu-deti-popadayut-v-psihbol-nicy/

Допрос несовершеннолетнего: особенности, тактика, участие психолога и педагога

Может ли следователь допрашивать ребенка инвалида, находящегося в психбольнице?

› Блог адвоката

В осуществлении правосудия дознавателям порой не обойтись без допроса несовершеннолетних. Он не запрещен законодательством, но требует особого подхода и соблюдения формальностей, пренебрежение которыми может повлечь серьезные проблемы.

Допрос несовершеннолетнего в качестве потерпевшего, свидетеля, обвиняемого или подозреваемого

Людей, не достигших официальной зрелости, разрешено вызывать на допрос только в случаях, если без их показаний в прямом смысле не обойтись и полученная информация от них поспособствует раскрытию дела. При этом дознавателям необходимо учитывать ряд особенностей, присущих этому типу допрашиваемых, которые могут проявляться в виде:

  • сильной эмоциональности, возбудимости, что порой усложняет объективную оценку их показаний;
  • особого волнения;
  • внушаемости (следователю приходится критически относиться к сказанному допрашиваемым, даже если он сам уверен, что говорит правду);
  • ограниченности знаний и жизненного опыта;
  • стремления «не уронить лицо» в коллективе, боязнь быть осужденным или осмеянным товарищами, учителями или родителями.

Так например, несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого УПК не позволяет даже вызвать на допрос обычным способом, применяемым ко взрослым. Повестку вручают законным опекунам (родителям) или представителям официального учреждения, где проживает ребенок или подросток (ст. 188 УПК).

Даже если подростка (в возрасте от 14 до 16 лет) уже задержали по подозрению в возможном участии в преступлении и он был помещен в Изолятор временного содержания или СИЗО, то повестка направляется обычно родителям (или опекунам) подростка, а начальник СИЗО получает требование доставить подозреваемого на допрос, хотя сам допрос может проходить и в СИЗО.

Во многих случаях не обойтись без квалифицированной педагогической или психологической помощи

Допрос в качестве потерпевшего

Закон не устанавливает четких границ по возрасту, начиная с которого юного потерпевшего можно допрашивать.

Проводящий дознание отталкивается от целесообразности допроса — так например, если преступление совершено в отношении четырех или трехлетнего малыша, то тут, прежде всего, следует учитывать, понимает ли ребенок происходящее и как он владеет речью. Если он едва научился говорить, ни о каком допросе не может быть и речи.

Другое дело, если ребенок уже осознает происходящее и может критически относиться к своим словам. Помимо ребенка (подростка) на допросе обязан присутствовать педагог или психолог. Это необходимо в случаях, если:

  • вызванному на допрос еще нет шестнадцати;
  • шестнадцать лет уже исполнилось, но допрашиваемый имеет документальное подтверждение психического нездоровья или умственной отсталости.

Обычно для оценки адекватности допрашиваемого назначают специальную психолого-психиатрическую экспертизу.

ВАЖНО, обратите внимание! Если идет речь о половой неприкосновенности детей, участие психолога или педагога необходимо в любом случае!

Допрос в качестве свидетеля

Допрос несовершеннолетних свидетелей проводится только в случаях, если они способны дать внятный ответ на вопросы и у следователя нет возможности получить полную информацию по принципиальным сторонам события от других свидетелей. В данном случае применяются нормы, изложенные в статье 191 Уголовно-процессуального кодекса РФ. Присутствие педагога или психолога обязательно для подростка до 16 лет.

Обычно следователь понимает, что ребенок говорит правду, если рассказ его последователен, прост, если допрашиваемый не сбивается по ходу повествования.

Необходимо понимать, что ребенок может не всегда правильно понять заданный ему вопрос. Если вы родитель или опекун, следите за тем, чтобы следователь задавал понятные вопросы ребенку.

Дознаватель должен избегать сложных языковых конструкций, спецтерминов и сложноподчиненных предложений. Если речь идет о чем-то сложном, следите за тем, чтобы дознаватель разделил вопрос на несколько более простых.

Непосредственно сама техника допроса не отличается от допроса взрослых свидетелей. Об этом более подробно можно почитать здесь >>>.

Допрос в качестве подозреваемого или обвиняемого

Допрос подозреваемого или обвиняемого подростка может проводиться только с 14 летнего возраста, когда наступает уголовная ответственность, хотя прямо это и не обговорено в законодательстве. Такой допрос проводится в рамках статьи 425 УПК РФ.

Допрос в данном случае технически проводится по тем же принципам, что и допрос взрослых подозреваемых. Об этом можно почитать здесь>>> и здесь>>>.

Из особенностей:

  • допрос может продолжаться максимум два часа без перерыва и не более четырех часов в день;
  • обязательно участие защитника, который вправе ознакомиться с делом и вносить собственные ремарки касательно корректности составления протокола;
  • допрашиваемого вместе с законным представителем уведомляют о характере проводимой процедуры;
  • в обязательном порядке разъясняются права и обязанности присутствующих на допросе;
  • следователь отмечает, признает ли подозреваемый то, что ему вменяют;
  • как и в случае с допросом потерпевшего и свидетеля (см. выше) на допросе обязан присутствовать педагог или психолог для обвиняемых (подозреваемых) до 16 лет. А если есть психическое расстройство, то эта норма применяется и после 16 лет.
  • ведется протокол допроса.

Почти те же права, что и у законного представителя, есть у педагога или психолога, присутствующего на допросе.

Педагог (психолог) вправе знакомиться с протоколом и задавать вопросы с разрешения следователя или вносить собственные замечания по ходу проводимой беседы.

Протокол ведется по установленному образцу и должен в точности отображать суть проводимой беседы. В этом плане «детский» протокол ничем не отличается от «взрослого». Более детально о протоколе допроса можно посмотреть здесь>>>.

Статья 191 УПК РФ. Особенности проведения допроса с участием несовершеннолетнего

Если без допроса несовершеннолетних не обойтись, следователю приходится учитывать следующие особенности (ст. 191 УПК):

Опрашиваемых до 16 лет не предупреждают о возможных санкциях, если те откажутся давать показания или сообщат заведомо ложные сведения. Дознаватель просто уведомляет их о необходимости говорить правду (ст. 45, 46 УПК);

Даже если обстоятельства складываются таким образом, что привлечь к допросу несовершеннолетнего гражданина можно, дознавателю не следует забывать, что время у него ограничено.

Так например, если человеку уже исполнилось четырнадцать, его все равно можно допрашивать максимум два часа, а в общей сложности — четыре часа в день.

На допрос человека возрастом от 7 до 14 лет отводится максимум один час, а граждан, которым еще нет и семи — не более получаса и в общей сложности 60 минут в день.

Место проведения

Ведущий дознание сам определяет целесообразность места проведения планируемой беседы. Обычно для нее ребенка вызывают в кабинет следователя. Для этого допрашиваемого обязательно вызывают через официальных представителей или администрацию следственного изолятора, где он содержится. В повестке обязательно указывают, в качестве кого собираются допрашивать гражданина.

Продолжительность допроса

Ранее мы уже писали об этом. Тем не менее нужно уточнить несколько деталей, а именно:

  • Допрос несовершеннолетних подразумевает ограничения по времени, даже если следователь считает, что у него есть все основания расспрашивать вызванного дольше. Даже кажущаяся целесообразность и заинтересованность в быстром раскрытии дела не может быть извинительным обстоятельством для нарушения этих ограничений.
  • Если речь идет о совсем маленьком опрашиваемом, которому меньше семи лет, у следователя есть не более тридцати минут на проведение беседы. Если человеку еще нет четырнадцати, времени отводится вдвое больше, но не более двух часов суммарно за день, а если нет шестнадцати — на беседу есть соответственно два часа максимум для однократной беседы или четыре — суммарно.
  • Если проводящий дознание сомневается, что успеет в отведенный промежуток, лучше заранее пригласить квалифицированного детского психолога или педагога, чтобы задавать правильные вопросы и в необходимой, понятной для незрелого опрашиваемого форме. Причем большинство следователей вызывают их даже если опрашиваемому более шестнадцати лет.

Следователь обязан фиксировать на видео проведение допроса подростка. Исключения из этого могут составлять случаи, когда ребенок или его законный представитель возражают против съемки.

Следователь может фиксировать проведение допроса на видео. Законный представитель или ребенок может отказаться от проведения видеозаписи допроса.

Кто вправе присутствовать

Еще раз обсудим тему участия на допросе родителей и педагогов. На допросе вправе присутствовать:

  • законные опекуны опрашиваемого — мать, отец, законные попечители, либо представители детского дома;
  • педагог или психолог.

Это все. Если есть необходимость в присутствии других лиц (дядя, бабушка и т.д.), следователь решает этот вопрос индивидуально и может отказать.

Также родителей могут и не вызывать, если :

  • проводящий дознание обоснованно подозревает, что они могут давить на ребенка и принуждать его к тому, чтобы он озвучил то, что выгодно им, а не правдиво отобразил события;
  • если речь идет об интимной неприкосновенности ребенка;
  • если у следователя есть основания подозревать родителя в жестокости или недопустимых действиях по отношению к сыну или дочери.

Однако всем участникам процедуры следует помнить, что прямого запрета на присутствие родителей на допросе нет даже в этих случаях.

ВАЖНО, обратите внимание! Присутствие психолога обязательно в случае, если ребенку не исполнилось 16 лет.

Родители или опекуны несовершеннолетнего могут участвовать в допросе только на основании постановления, которое выносится следователем или прокурором. Это по сути является вашим пропуском на допрос.

Если вам немотивированно отказали участвовать в допросе вашего ребенка, то вам должны выдать письменный мотивированный отказ, который можно обжаловать в вышестоящих следственных органах.

Допрос несовершеннолетнего в суде по уголовному делу

Если несовершеннолетний вызван в суд, у судей есть максимум час, чтобы допросить ребенка — подобное действие вызывает большую психологическую и моральную тяжесть для несовершеннолетних.

Уголовно-процессуальное законодательство предписывает опираться в ходе судебного следствия на то, что уже было получено в ходе дознания, по возможности без повторного опроса детей.

Судье обязан проявлять деликатность и вести себя корректно, формулируя вопросы так, чтобы допрашиваемый вообще понимал, о чем с ним говорят и в качестве кого его рассматривают. При этом придется соблюдать следующие формальности:

  • обязательный вызов психолога для допроса человека до четырнадцати лет;
  • запрет допрашивать без законных представителей людей до четырнадцати;
  • если опрашивают свидетеля, которому уже исполнилось шестнадцать лет, ему разъясняют, что будет за отказ давать показания или за сообщения заведомо ложных сведений.
  • для того, чтобы не травмировать психику ребенка, допрос несовершеннолетних потерпевших и свидетелей, не достигших возраста восемнадцати лет, может быть проведен в отсутствие подсудимого.

Иногда судья принимает решение о выводе обвиняемого из зала, чтобы допросить ребенка. Это оформляется соответствующим постановлением с указанием причины удаления. Обычно причиной служит тяжелое психологическое состояние ребенка. По возвращении его ознакомляют с протоколом и заслушанными показаниями.

Также обращаем ваше внимание на следующие моменты:

  • присутствие психолога на судебном заседании обязательно, если допрашиваемому меньше 14 лет или он страдает психологическим расстройством;
  • суд и прокурор вправе задавать вопросы, адаптированные к возрасту и состоянию ребенка;
  • подростку старше 16 лет объясняют его ответственность за отказ или дачу ложных показаний.

Допрос по гражданскому делу (особенности допроса

Никаких возрастных ограничений для допроса по гражданскому законодательству нет. Если речь идет о разводе, важно отталкиваться от законных интересов детей. Суд учитывает мнение ребенка, начиная с 10-ти летнего возраста (ст. 75 Семейного кодекса РФ) при решении вопроса, затрагивающего его интересы (проживание с одним из родителей, порядок общения и т.д.).

Решение о допросе ребенка принимаются исходя из целесообразности и других обстоятельств дела.

Права представителя несовершеннолетнего (опекуна)

Законный опекун вправе:

  • знать, на предмет чего опрашивают его подопечного и в качестве кого;
  • присутствовать на оглашении обвинения;
  • знакомиться с протоколом;
  • сопровождать подопечного на допросах;
  • письменно отмечать нарушения проводящего дознание;
  • требовать отвод дознавателя;
  • подавать жалобу на дознавателей.

Также опекуну вменяется в обязанность подтвердить, что допрашиваемый понимает важность процедуры, в качестве кого его привлекли и о чем будет беседа.

Права педагога и психолога

Психолог и педагог обязаны обеспечить сохранность законных интересов опрашиваемых, уберечь их от незаконного давления или причинения им психологической травмы.

Допрос несовершеннолетнего: особенности, тактика, участие психолога и педагога Ссылка на основную публикацию

Источник: //fsin-pismo-gid.ru/blog-advokata/dopros-nesovershennoletnego-osobennosti-taktika-uchastie-psihologa-i-pedagoga

Особенности тактики допроса лиц с психическими нарушениями

Может ли следователь допрашивать ребенка инвалида, находящегося в психбольнице?


В России количество людей, страдающих психическими расстройствами и болезнями, в настоящее время значительно возрос. Психиатры напрямую связывают это с такими негативными явлениями, как алкоголизм, наркомания и социальная напряженность.

Естественно, что рост психических заболеваний среди населения приводит к значительному обострению криминальной ситуации.

Люди с нарушениями психики часто совершают преступления различной степени тяжести и тем самым становятся участниками уголовного процесса.

Близкими по содержанию к невменяемости в уголовном праве являются понятия «психические расстройства, не исключающие вменяемость» и «аффект». Не всякие психические расстройства ведут к признанию лица полностью невменяемым.

На этот случай законодателем предусмотрена такая категория, как «расстройство, не исключающее вменяемости» (ч. 1 ст. 22 УК РФ).

Так называемая ограниченная вменяемость характеризуется тем, что лицо, признанное таковым, хотя и не в полной мере, но способно осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, соответственно, может и должно понести наказание за содеянное.

Такое состояние чаще всего не относится судом даже к смягчающим вину обстоятельствам. Так, например, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ, рассматривая кассационную жалобу осужденного Тарана Р. П.

на приговор по ст. 228 УК РФ от 26.11.2015 по делу № 18-УД15–84, установив наличие у него эмоционально-волевых нарушений, не исключающих вменяемости, не нашла оснований для признания их смягчающим вину обстоятельством.

Проблема расследования уголовных дел с участием таких лиц является одной из наиболее сложных и актуальных. Одним из аспектов является правильное определение понятия человека с нарушенной психикой.

Специалисты, занимающиеся изучением этой проблемы, используют в своей работе разные термины, определяющие состояние лица, совершившего преступление. С. А. Антипова использует понятие «психические дефекты».

Среди них она понимает изменения в функциях мозга субъекта, которые влияют на его умственную деятельность и влияют на социально значимое поведение, включая преступное поведение. К психическим дефектам С. А.

Антипова относит психические заболевания, а также функциональные и органические изменения в деятельности мозга, которые позволяют человеку осознать свое поведение и направлять свои действия [1, 31].

Л. Г. Татьянина, отождествляет термины «психический дефицит» и «психическая аномалия» и относит их ко всем психическим расстройствам, которые могут вызвать личностные изменения, которые могут иметь криминальное значение и влиять на поведение человека в данной ситуации [4, 12].

Эксперты в области судебной психиатрии придерживаются терминов «психические расстройства» или «психические заболевания». В их понимании, это является результатом сложных и разнообразных нарушений деятельности различных систем организма человека с преимущественным поражением головного мозга, особенно высших отделов [3, 91].

Таким образом, нет никаких существенных различий в приведенных выше определениях, поскольку все они, так или иначе, характеризуют состояние психики человека, отличное от здорового. Тот факт, что у правонарушителя есть психическое отклонение, приводит к проблемам расследования преступления.

В частности, этот факт обязывает поддерживать определенное поведение по отношению к такому человеку, что в первую очередь связано с тактикой допроса.

Поэтому проблема организации и проведения допросов предполагаемых (обвиняемых) лиц, страдающих психическими расстройствами, представляется актуальной, так как это расследование предполагает прямой контакт между правонарушителем и лицом, проводящим предварительное расследование.

Подготовка и опрос этой категории лиц имеет ряд тактических характеристик. Чтобы получить основную информацию о характеристиках опрашиваемого, следователь должен сначала собрать данные о психическом здоровье человека, чей планирует допрос.

Знание психического состояния позволяет прогнозировать возможное поведение допрашиваемого на основе рефлексии и выбирать тактику, необходимую для достижения целей допроса.

Информация о психическом состоянии подозреваемого может быть получена из любых источников, таких как его история болезни, в психиатрических учреждениях, если подозреваемый (обвиняемый) был госпитализирован или лечился амбулаторно.

Важными являются показания родственников и близких лиц подозреваемого (обвиняемого), потерпевших и свидетелей преступления, характеристики с места жительства, работы или учебы.

Особый интерес представляют предметы и документы, которые свидетельствуют о событиях личной жизни: дневники и письма, информация о переписке в социальных сетях в Интернете, видеозаписи, показывающие события частной жизни. Такие источники информации могут быть предоставлены следователю добровольно родственниками или другими близкими лицами как во время содержания под стражей, так и в ходе обыска подозреваемого (и по требованию обвиняемого).

Для определения психического состояния подозреваемого (подсудимого), по предложению М. В. Бочкарева, необходим осмотр психиатром до первого допроса в порядке, установленном статьей 179 Уголовно-процессуального кодекса [2, 107].

Необходимо обследовать подозреваемых (обвиняемых), по которым имеется информация о наличии умственной отсталости во время допроса, и тех, чья внешность и поведение побуждают следователя сделать вывод о наличии психического расстройства. Эти внешние признаки включают, прежде всего, диспропорцию тела, явные нарушения координации движений, нарушения речи, патологическую злобу, агрессивность и демонстративность (театральность) поведения.

По результатам обследования подозреваемого (обвиняемого) психиатром следователю в порядке ч. 3 ст. 80 УПК, целесообразно получить заключение по следующим моментам:

– есть ли основания для проведения судебно-психиатрической экспертизы и если да, какие вопросы следует адресовать эксперту?

– может ли подозреваемый (ответчик) самостоятельно участвовать в допросе;

– может ли он самостоятельно участвовать в расследовании.

Дальнейшая тактика следователя при допросе конкретного лица, участвующего в уголовном процессе, зависит от выводов психиатра. Непосредственно перед допросом следователь должен обеспечить, чтобы расследование проводилось в спокойной обстановке.

Ничто не должно беспокоить допрашиваемого. С самого начала важно, чтобы следователь установил психологический контакт с допрашиваемым лицом. В связи с этим С. А.

Антипова предлагает ряд тактических рекомендаций для установления психологического контакта с человеком с психическим расстройством [1, 37].

Опрос должен проводиться в спокойной обстановке, без пренебрежения допрашиваемым. Следователь не должен выражать свое эмоциональное отношение к тому, о чем говорит допрашиваемый.

Следователь должен вести себя так, чтобы оппонент чувствовал его моральное превосходство, эмоциональную стабильность и готовность к неадекватному поведению допрашиваемого.

Кроме того, существуют отдельные тактические методы допроса, которые определяются типом психического расстройства, от которого страдает подозреваемый (обвиняемый).

Е. М. Толтолужинская отмечает, что целесообразно проводить допрос людей, перенесших травму головы, в проветриваемом, прохладном помещении без сильных запахов.

Консультации возбудимых и астенических психопатов, эпилептиков, пациентов с органическими нарушениями головного мозга не следует начинать с высоких высот, чтобы не способствовать их слабостям (повышенная агрессия, беспокойство), в противном случае последует реакция эмоционального взрыва или субъект замкнется в себе.

Опрос пациентов, страдающих наркоманией и алкоголизмом, должен быть более активным, потому что они характеризуются в постинтоксикационном состоянии неспособностью сосредоточиться и снижением деятельности интеллекта. При опросе людей с эпилепсией следователь должен помнить, что эти люди характеризуются вязкостью мышления.

В результате рассказ допрашиваемого может быть затянут за более длительный период времени. В этом случае рекомендуется выслушать историю подозреваемого (обвиняемого), не прерывая ее. Нельзя торопить эпилептика с ответами или переключаться с одной темы на другую [5, 27].

Из-за патологического состояния подозреваемого (ответчика) во время допроса часто возникает конфликтные ситуации, в которых допрашиваемый отказывается подписывать протокол, давать показания и грубит следователю.

Одной из основных тактик, позволяющих разрешить конфликт, является допустимое тактическое и психологическое воздействие на собеседника. С. А. Антипова считает, что подобное влияние включает в себя психологический результат организации следователя, а также допрашиваемого для определения истинности дела.

Тактические и психологические эффекты связаны с влиянием личности подозреваемого (обвиняемого) на его смысловую сферу, потребности, мотивы, цели и установки. Примером таких тактических и психологических эффектов является эмпатия — проникновение во внутренний мир человека с помощью сочувствия, эмпатии [1, 37].

Представляется, что приведенные выше тактические рекомендации должны быть включены в практическую работу следователей, чтобы повысить эффективность расследования преступлений, совершаемых людьми с психическими расстройствами.

Следует отметить, что тактические методы, которые следователь использует при допросе подозреваемого (ответчика), страдающего психическим расстройством, должны соответствовать требованиям законности, допустимости и избирательности.

Таким образом, уголовная ответственность наступает в любом случае совершения общественно опасного деяния, которое запрещено Уголовным кодексом Российской Федерации отдельным лицом или определенными лицами.

Допрос подозреваемого, страдающего психическими расстройствами, имеет свои тактические характеристики, которые необходимы следователю для проведения полного, всестороннего и объективного расследования уголовных дел.

Литература:

  1. Антипова С. А. Особенности тактики допроса лиц с дефектами психики: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2002. — 41 с.
  2. Бочкарев М. В. Тактика участия специалиста-психиатра в допросе подозреваемого (обвиняемого), страдающего нарушениями психики // Судебная экспертиза. 2008. № 4. — С. 107.
  3. Судебная психиатрия / под ред. Г. В. Морозова. М., 2001. — 251 с.
  4. Татьянина Л. Г. Процессуальные проблемы производства по уголовным делам с участием лиц, имеющих психические недостатки (вопросы теории и практики): автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Ижевск, 2004–32 с.
  5. Толстолужинская Е. М. Особенности предъявления обвинения и допроса лиц с психическими аномалиями // Адвокатская практика. 2007. № 1. — С. 47

Основные термины(генерируются автоматически): психическое расстройство, следователь, обвиняемый, расстройство, время допроса, спокойная обстановка, психологический контакт, психическое состояние подозреваемого, допрос подозреваемого, уголовный процесс.

Источник: //moluch.ru/archive/245/56496/

Говорят дети. Кто и как допрашивает несовершеннолетних, пострадавших от сексуального насилия

Может ли следователь допрашивать ребенка инвалида, находящегося в психбольнице?

Петрозаводский городской суд 27 февраля возобновляет слушания по делу главы карельского отделения “Мемориала” Юрия Дмитриева. Его обвиняют в изготовлении детской порнографии и в совершении насильственных действий сексуального характера. Потерпевшая – несовершеннолетняя приемная дочь Дмитриева, сейчас ей 13 лет (во время первого суда по этому делу ей было 11).

Историка уже судили за сексуальное преступление, и суд снял с него это обвинение. Однако летом 2018 года дело начали рассматривать заново, добавив более тяжкую статью. Якобы после повторной психологической экспертизы девочка дала новые показания.

Адвокат Дмитриева Виктор Ануфриев рассказал Настоящему Времени, что в суде сейчас представляет доказательства прокуратура: обвинители допросят родную взрослую дочь Дмитриева, сотрудников органов опеки и врача. Вопрос о том, будет ли выступать в суде несовершеннолетняя потерпевшая, еще не решен. Защита не исключает, что будет добиваться ее допроса: адвокат считает, что девочка могла дать показания под давлением.

Не оценивая содержание и достоверность этих показаний, рассказываем, как по уголовным делам о насилии допрашивают детей, могут ли их показания быть единственным доказательством и какую роль играет психолог при таких допросах.

Что говорит закон

Согласно российскому законодательству, допрашивать по уголовным делам в качестве потерпевшего или свидетеля можно ребенка любого возраста – но при таком допросе обязательно должен присутствовать педагог или психолог.

Если ребенку нет семи лет, его можно допрашивать не дольше получаса подряд, а весь допрос должен длиться не больше часа.

Для детей от семи до четырнадцати лет предельная продолжительность допроса – два часа, но не подряд, а с перерывом (максимальная продолжительность одной “сессии” – час).

Если речь идет о сексуальном насилии, то присутствие профессионального психолога на допросе обязательно.

При этом задавать вопросы ребенку следователь должен в присутствии законного представителя – то есть одного из родителей или опекуна.

Если ребенок пострадал от насилия в семье и находится в детском доме, его законным представителем является руководитель детского дома или сотрудник органов опеки.

//www.youtube.com/watch?v=93pzKM7aEyU

С 2013 года, согласно УПК, допросы с участием детей обязательно должны быть записаны на видео, но только с согласия самого ребенка и его представителя. Никаких специальных требований к тому, кто из сотрудников полиции или следователей ведет допрос ребенка, закон не предъявляет.

Что говорит психолог

“В силу своего возраста, особенно если речь идет о ребенке младше 12 лет, он не может и не должен до конца понимать, что такое следственные действия, поэтому участие специалиста-психолога, а иногда и педагога очень важно.

Специалист понимает возрастные особенности ребенка: что он понимает, что знает о себе и об окружающем мире, что может оценить, а чего не может”, – говорит психолог, который занимается сопровождением детей, пострадавших от насилия.

Беседовать с журналистом специалист согласился только на условиях анонимности.

Эксперты, ссылаясь на научные исследования проблемы и международный опыт, говорят, что очень важно допросить ребенка как можно раньше после случившегося и, по возможности, не повторять этот травматичный опыт.

Психологи и организации по защите прав детей лоббируют обязательную видеозапись первого допроса, чтобы это позволило не допрашивать детей повторно и не вызывать их в суд.

Но на практике и по закону детей могут допросить повторно, а также, пусть и в специально созданных условиях: на закрытом судебном заседании, без присутствия обвиняемого, по видеозаписи или в отдельном кабинете с судьей и психологом – но все-таки допрашивают ребенка еще и в суде.

“Сам по себе этот допрос – повторная травматизация ребенка. Психолог обязательно должен следить за его состоянием и требовать, чтобы допрос прервали, если ребенок устал или находится в состоянии сильного стресса.

После того, как процедура закончилась, нужно обязательно пообщаться с ребенком, применить методики, которые помогут оценить степень травматичности этого опыта, и дать рекомендации законному представителю по поводу дальнейшей терапии”, – говорит психолог.

Что говорит практика

“На практике психолог может просто сидеть где-то в углу и молчать весь допрос, а следователь разговаривает с ребенком без всякой специальной подготовки, как со взрослым, и задает шести-семилетнему ребенку в лоб вопросы вроде: “Прикасался ли такой-то к вашим половым органам?” – рассказывает адвокат Антон Жаров, специализирующийся на семейном праве и защите прав детей. – И после таких допросов мы получаем протоколы, как будто не с дошкольником человек говорил, а с виртуальным помощником, типа “Сири” или “Алисы”: “Трогал ли вас обвиняемый за половые органы?” – “Да, конечно”.

Главное, подчеркивает Жаров, что должны помнить участники следствия, допрашивая детей: ребенок не отвечает за свои слова по закону (то есть не может быть наказан за дачу ложных показаний) и его слова всегда интерпретируются – мы не можем буквально и со стопроцентной точностью утверждать, что имеет в виду ребенок: “Типичная ситуация: у ребенка есть настоящий папа и новый муж мамы, допустим, “папа Коля”. И вот когда отвечая на вопросы, он говорит “папа”, мы всегда должны задавать себе вопрос, ему вопросы, чтобы выяснить, кто имеется в виду”.

В условиях, когда главное доказательство по делу – показания ребенка, обвиняемому созданы очень сложные условия для защиты, говорит адвокат: “Конечно, должно быть еще что-то, не только показания ребенка или тем более мамы или другого родственника.

И как минимум эти показания должны быть записаны на видео: так мы видим невербальные реакции ребенка, можем заметить заученные фразы, переносы понятий. У ребенка еще не устоялись некоторые значения слов, и обычно видно, если он повторяет за кем-то.

Это не значит, что мы заведомо не доверяем словам ребенка – но маленький человек, невзрослый, еще не может оценить все происходящее и может искать чьего-то одобрения или искренне уже верить в то, что ему значимые взрослые сказали о каких-то событиях, и повторять их интерпретацию”.

Как правило, после такого допроса ребенка отправляют на психолого-психиатрическую экспертизу, участники которой должны, в частности, определить, нет ли у ребенка “признаков повышенной внушаемости и повышенной склонности к фантазированию”.

“Но это, что называется, “крупные мазки” – что за два-четыре часа можно понять о ребенке, о его семейной ситуации, не пронаблюдав его в динамике? Только совсем крайние, яркие проявления какого-то фантазирования или наученности мы увидим, но более сложные случаи – нет”, – полагает адвокат.

Проблема достоверности детских показаний и ведения допроса ребенка – проблема не только для российских правоохранительных органов, подчеркивает Жаров: “Во всем мире ищут баланс между правом ребенка на защиту и безопасность и правом взрослого обвиняемого на защиту, презумпцией невиновности. Пока находят его в обязательной видеозаписи, снижении стресса от процесса допросов и повышении качества подготовки специалистов”.

Так, в Бельгии по делам о сексуальном насилии в отношении детей работают только специально подготовленные следователи и дознаватели: они проходят курс по детской психологии и обязательную супервизию три раза в год.

В Германии и Франции ребенку назначается независимый детский адвокат, который отстаивает интересы несовершеннолетнего независимо от интересов его законного представителя или государства.

В Италии ребенка, пострадавшего от сексуального насилия, допрашивают с видеозаписью один раз и не вызывают в суд.

Источник: //www.currenttime.tv/a/29367944.html

Юрист Михеев